Ежедневное чтиво

В Таджикистане минувшая зима запомнилась острым энергетическим кризисом, вызванным сильными холодами и попустительством властей. В то время как население страны пребывало в кромешной тьме и замерзало в своих домах, президент страны Эмомали Рахмон безрезультатно пытался навести порядок в высших эшелонах власти, а затем пошел по миру с протянутой рукой.

Проводимая президентом политика, приведшая к окончательному экономическому упадку и разрушению социальной инфраструктуры страны, обусловила возникновение общенациональной гуманитарной катастрофы. Энергетическая безопасность Таджикистана оказалась зависимой от уровня воды в Нурекском водохранилище.

С самого начала 2008 года, в период суровых холодов во всем Таджикистане был введен жесткий лимит на энергопотребление - электричество отпускалось всего на несколько часов утром и вечером. Электроэнергии не хватало даже на элементарные нужды, в том числе и на разогрев еды. Необходимо отметить, что, в отличие от Душанбе, жители ряда регионов республики и раньше подвергались подобного рода ограничениям и месяцами жили без электричества. К тому же, из-за разрушенной системы отопления, которую за все годы правления Рахмона даже не пытались ремонтировать, во всей стране дома практически остались без тепла.

Как следствие, участились случаи замерзания людей в своих квартирах.

Несвоевременная подготовка администрации Рахмона к «неожиданно» наступившей зиме привела к тому, что из-за энергетического кризиса предприятия Таджикистана простаивают, большинство учреждений закрыты, их персонал распущен по домам и, соответственно, не получает зарплату. Таким образом, население осталось без основного источника дохода. Недальновидная и некомпетентная политика Рахмона вызвала в Таджикистане тотальный спад экономики, гиперинфляцию, сокращение производства и занятости населения. После нынешней зимы к существующим проблемам добавился также нанесенный энергокризисом экономический ущерб в более чем 250 млн. долларов. Так заявили в начале февраля. А сейчас говорят об 1 млрд. ущерба. Как говорится, аппетит приходит во время «холода». (читать дальше…)

Крупнейшее объединение советского времени превратилось в разменную монету?

История «Каскада» уходит во времена большевистской России, когда в 1919 году по указу В.И.Ленина путем национализации заводов и электротехнических мастерских, принадлежащих Карлу фон Сименсу и другим собственникам в Москве, Санкт-Петербурге, Самаре и Нижнем Новгороде, был образован Трест слабых токов.

Позднее, в 1967 году, на его основе по распоряжению Правительства СССР, в качестве главка Министерства промышленности средств связи был создан ЦНПО «Каскад». Объединение включало в себя 36 МТУ, 19 КБ, 7 НИИ, 5 опытных заводов, сотни производственных участков по всей стране.

На всех этапах своего существования «Каскад» принимал самое активное участие в работах по созданию и вводу в строй новейших систем управления и связи на объектах, как военного, так и народно-хозяйственного назначения. Неоднократно объединение удостаивалось почетных государственных наград. Так, в 1969 году, за создание и внедрение новой техники «Каскад» был награжден орденом Трудового Красного Знамен; в 1976 году - орденом Октябрьской Революции. К 1977 году производственная деятельность объединения представляла собой законченный цикл, охватывающий разработку, проектирование, изготовление и внедрение новейших технологических продуктов на объектах различного назначения. В состав растущего объединения один за другим вливались крупные заводы, вновь создаваемые научно-исследовательские организации и опытно-конструкторские бюро.

Ученые и специалисты «Каскада» создавали системы электросвязи и управления для ВВС, ПВО, РВСН, космических войск. Они также вели работы на важнейших объектах органов государственной власти – Кремле, Доме Правительства, объектах силовых структур, а также принимали участие в создании многоразовых космических систем «Буран» и «Мир». (читать дальше…)

Он известен как оратор. Блестящий оратор, способный говорить многие часы, буквально завораживая людей. Его страстные речи и сегодня поражают своей напряженностью, эмоциональностью и темпераментом. Он автор многих афоризмов, а на самом деле — случайно брошенных фраз, ставших афоризмами. И в наше время, спустя боле двух тысяч лет, мы повторяем за ним: “бумага все стерпит”, “жить — значит мыслить”. Он — создатель классического латинского языка, той чеканной звенящей латыни, которая изучается до сих пор, и ряды поклонников которой не редеют. Он автор многих трудов — “О старости”, “Об обязанностях”, “О дружбе”. И трактаты его, Цицерона, римлянина-язычника, оказали огромное влияние на так называемых отцов христианской церкви. У него учился Иероним, живший на рубеже IV — V веков, цитировал его сочинения, многое просто заимствовал, редактируя в свою христианскую сторону. Сам блаженный Августин, сформулировавший основные постулаты христианства, писал, что труды Цицерона подтолкнули его к тому, чтобы оставить все земное. Сам-то Марк Туллий Цицерон все земное оставить не смог, что его и сгубило. Уж очень земной был! А вот в теоретических трудах, как подметили специалисты, когда он вынужден был отрываться от политики — очередное изгнание, очередное бегство, их было несколько, — он начинал писать труды общефилософского, теоретического характера, книги, которые на многие века пережили своего автора.

Совершенно особым почитателем Цицерона был Петрарка. В XIV веке он писал ему письма как живому — случай нечастый. Именно он внес большую лепту в сохранение памяти Цицерона. Это было время раннего Возрождения, когда интерес к античности был огромен: собирали следы античности. Петрарка отыскал ряд сочинений Цицерона, считавшихся утраченными. И, в частности, его переписку с другом Аттиком — пожалуй, одну из самых ярких страниц в эпистолярном наследии человечества. Переписка с Аттиком — тут целая жизнь, больше — целая эпоха, выраженная в письмах. От юности до почти последнего дня Цицерон писал ему. Аттик — человек особый, совершенно удаленный от дел практических, богатый, он купил землю в Северной Греции, в Эпире, наладил там хозяйство и жил “в глухой провинции у моря. И от Цезаря подальше, и от вьюги”. Понятно, подальше от бурь политических, которые и сгубили Цицерона. Кстати, Аттик зарабатывал на Цицероне: редактировал и издавал его труды. А труды пользовались огромным спросом.

Цицерону давали диаметрально противоположные оценки. От “пустого болтуна” до “великого гения интеллигента в дни революции”. Но он не сведется ни к одной из оценок, не сведется ни к чему. Он такой разный, такой разнообразный и такой не отчетливо выраженный каким-нибудь одним цветом, одной направленностью, что разбираться в его жизни трудно. На мой взгляд, одна из самых взвешенных книг о Цицероне — это книга нашего соотечественника, историка Сергея Львовича Утченко, “Цицерон и его время”. При вполне научном содержании она ярко написана и прекрасно читается. (читать дальше…)

Германская компания Festo построила два типа роботов-медуз, которые способны автономно плавать в воде и в воздухе соответственно. Аппараты выглядят как “чистые” арт-проекты, однако инженеры утверждают, что опробованные в них технологии пригодятся в промышленности. Новинки, названные AquaJelly и AirJelly, дебютировали на Ганноверской промышленной ярмарке, проходящей с 21 по 25 апреля.

Подводная “медуза” не тонет благодаря герметичному корпусу, в котором прячется электроника, а “медуза” воздушная - благодаря корпусу-шару с гелием. Однако интерес представляют не эти детали, а упругие “щупальца”, работающие за счёт электропривода и совершающие очень плавные движения, максимально точно подражающие естественным. И AquaJelly и AirJelly оснащены восемью такими щупальцами. AquaJelly оборудованы специальными маятниками с приводом, позволяющими медузам-роботам менять положение центра тяжести. Это помогает им поворачивать в воде. Стоит отметить, водный вариант сделан более сложным, чем его воздушная “сёстра”. Так, он обладает неким минимальным “интеллектом”, решающим, что делать в следующий момент, исходя из своего состояния. AquaJelly определяет глубину, на которой находится, с точностью до нескольких миллиметров, во время “голода” может находить зарядную станцию (у поверхности воды) и подключаться к ней, а также общаться со своими “сородичами”, например, передавая им сообщение, что зарядная станция занята.

В AquaJelly предусмотрено два канала связи: у поверхности бассейна работает маломощное цифровое радио стандарта ZigBee, а под водой - оптическая связь. Каждая медуза обладает 11 ИК-светодиодами и набором фотодатчиков. AquaJelly обнаруживают присутствие друг друга на расстоянии до 80 см (по инфракрасному излучению) и включают программу уклонения от столкновения.

Специалисты Festo утверждают, что подобные автономные “рои” роботов могут коллективно решать сложные задачи и “медузы” им интересны в большей степени не как пример бионического привода, а как полигон для проверки технологии “коллективного разума”, сообщает журнал “Мембрана”.

Не так давно международное общество “Мемориал” выступило с предложением об организации Международного исторического форума - своеобразной дискуссионной площадки для обсуждения сюжетов, связанных с общей историей бывших советских республик, стран Восточной и Центральной Европы. Причина появления подобной инициативы понятна. “На наших глазах история становится инструментом для достижения сиюминутных политических целей, дубиной в руках людей, которым, в сущности, нет дела ни до национальной памяти других народов, ни до трагедий, пережитых их собственными народами, ни до прошлого вообще, - говорится в обращении “Мемориала”. - События, которые разыгрались недавно вокруг памятника советским солдатам в Таллине, отчетливо демонстрируют дефицит гражданской ответственности у политиков и в Эстонии, и в России. История с памятником - яркая иллюстрация того, какие последствия могут повлечь за собой различия в национальных образах прошлого, если спор об истории принимает форму “конфликта памятей”.

С этими тезисами трудно не согласиться: последние несколько лет действительно отмечены нарастающей “политизацией” истории. Выкорчевывание “Бронзового солдата” в Таллине, закрытие посвященной уничтоженным советским гражданам экспозиции в Освенциме, законодательно зафиксированное желание Литвы получить от России компенсацию за якобы имевшую место “оккупацию” и “геноцид”, появление “Музеев советской оккупации” в Тбилиси и Киеве - все это свидетельствует о том, что в наше время история используется как эффективный внутри- и внешнеполитический инструмент. Результат - наглядное ухудшение отношений между осуществляющими историческую ревизию странам и Россией на международной арене и формирование полноценных “образов врага” - на внутренней.

Игнорировать этот процесс - не только бессмысленно, но и преступно. Однако если “Международный исторический форум” будет функционировать в тех рамках, которые озвучены в обращении “Мемориала”, он не сможет решить проблемы политизации истории и столкновения “национальных историй”. Более того: последствия от деятельности этого форума окажутся предельно негативными. (читать дальше…)

Чем обычно заканчивается обед? Иногда - чашкой кофе в гостиной; иногда - бокалом бренди на террасе. А вот мы с Михаилом Саакашвили совместную трапезу заканчивали уже в вертолете Dolphin, несущемся к военной базе посреди Грузии.

Поднимаясь в воздух, президент Саакашвили, столь любезный и обходительный за обеденным столом в столице Грузии Тбилиси, буквально взрывается энергией. Он ставит на всю громкость компакт-диск, и мы откидываемся в сиденьях черной кожи под песню Шарля Азнавура (Charles Aznavour) ‘Je N’ai Rien Oublie’ (’Я ничего не забыл’ - франц.). Французский - один из многих иностранных языков, которыми владеет Саакашвили. Кстати, как он мне напоминает, Азнавур по происхождению грузин.

Указывая вниз - президенту приходится кричать, чтобы перекрыть грохот двигателей и звуки музыки, - Саакашвили говорит, что, если посмотреть направо, то я увижу Южную Осетию - грузинскую территорию, которую контролируют поддерживаемые Россией сепаратисты.

- Слишком близко туда мы подлетать не будем, - смеется он. - В прошлый раз, когда я это сделал, они выстрелили по вертолету ракетой.

- Кстати, взгляните вниз, мы как раз пролетаем над землями миллиардера Бориса Иванишвили. Он просто ненормальный, - добавляет Саакашвили с теплыми нотками в голосе, - ввез сюда зебр и жирафов; может быть, мы даже увидим, как они там бегают.

Я отщипываю ягоду от виноградной кисти - это все, что осталось от нашего обеда - и спрашиваю, а есть ли в Грузии миллиардеры?

- Около десятка, - отвечает президент.

Да, и что же, они все Вас поддерживают?

- Был тут один, который был против меня. Но он пару месяцев назад умер. В Лондоне, - при этих словах президент скромно улыбается; ему понятно, что до меня наверняка дошли слухи, что он как-то поспособствовал смерти оппонента. (читать дальше…)

Последние годы стали временем подъема великих автократий России и Китая; вновь взялись за оружие радикальные исламисты. Тем временем либеральный мир раздроблен, он постоянно отвлекается на самые разные проблемы, как серьезные, так и мелочные. Великие демократии склочничают между собой, споря, кто из них самый моральный; они обсуждают глубокие подпункты международного права; они спорят о том, какая сила лучше - ‘жесткая’ или ‘мягкая’; они, наконец, не упускают ни единого случая позлословить на тему морально-этических огрехов друг друга.

Роскошь всех этих демократических споров вполне можно себе позволить в эру какой-нибудь воображаемой международной гармонии. Но ее ни в коем случае нельзя себе позволять сегодня, в тех непростых условиях, в которых находится наш мир. История вернулась, и сегодня народы либерального мира должны выбирать: либо они будут ее писать, либо ее напишут за них.

Оптимизм начала 90-х годов был вполне понятен. В то время многие верили, что с наступлением эры глобальной экономики у любой страны не останется выбора, кроме как либерализоваться - сначала экономически, а затем и политически, - если она захочет оставаться конкурентоспособной и в конечном счете выжить как страна. Многие верили в то, что жители любой страны будут естественным образом добиваться экономического благополучия и оставят позади такие атавизмы, как страсть к почестям и славе, как межплеменная ненависть, веками приводившая лишь к конфликтам. Триумф либерализма в битве идей был очевиден. По знаменитому выражению Фрэнсиса Фукуямы (Francis Fukuyama), ‘Настал конец истории, когда у либеральной демократии больше не осталось серьезных идеологических конкурентов’. (читать дальше…)